?

Log in

No account? Create an account
весна

Пиши пока пишется

Читай пока читается

Книжжка, еще кусочек
весна
lyll2001

Мелкий белесый песок забивался в пластиковые шлепки и приятно горячил ноги. Задумавшись, я и не заметила как до топала до магазина и лишь у старинных железных ставень магазина соизволила поднять голову и оглядеть окрестности. Чуть правее древних затоптанных досок крыльца стояла "космическая " иномарка парень в темных очках и черных джинсах что-то доставал через окно . Отчего-то поежившись, я поспешно  заскочила в магазинную прохладу, перевела дух и огляделась. Цивилизация еще не добралась до сих мест отдаленных - высокий изрядно вытертый деревянный прилавок заваленный пакетами с крупой и сахаром, облезлые зеленые весы с гирьками и мутное решетчатое окно. За прилавком торчал пучок смолянисто-черных волос упакованый бархатной резинкой. Шаркнув ногами для приличия, я громко объявила - "двести грамм изюма и пару банок джема". К пучку добавились быстрые карие глазки и носик-пуговка, полненькие смуглые ручки нырнули в залежи кульков и на весы шлепнулся мешочек с изюмом, "какой джем"?? Донеслось до меня под щелканье  костяшек счет- "из айвы". ...рублей, расстегивая кошелек подумывала не докупить ли еще сахару, нет пожалуй не буду..Вдруг из-за спины появилась загорелая рука с купюрой - пачку "Бонда" быстрые глазки стрельнули в сою сторону, нам с девушкой вместе посчитайте..Я смутилась и покраснела, да-да смутилась, а что тут удивительного?? В магазин я почти всегда хожу одна,  а редкие семейные походы за подарками или совместным выбором превращаются в удовольствие для всех творческих личностей нашей семейки и в истинное мучение для меня. Карие глазки еще раз нас обежали, и я в ужасе представила, какие вести разнесут кумушки по поселку уже к сегодняшнему вечеру. Белозубо улыбнувшись парень подхватил выложенную на прилавок пачку, и  развернувшись покинул магазин лишь скользнув взглядом по моей фигуре. Тетка за прилавком привычно выложила в мраморное блюдце сдачу, но я спешно сгребла банки и кулек даже кинулась следом за "благодетелем" Увы, машины и след простыл, пыль еще клубилась над барханами белого песка и примятой травкой. Тряхнув головой и смачно чертыхнувшись, поспешила к бабуле, штрудель не ждет!!

Сырая трава под ногами скользит, боязно ставить ногу, кажется, что в тенях прячутся ямы еще немного, и у тех камней можно будет отдохнуть..

Через час штрудель возлежал под салфеткой в ожидании ножа (его лучше резать еще теплым смочив нож водой), а я утомленно обмывалась над тазом - красная и вспотевшая у печи, прикинув, что еще часок у меня есть, решила поскорее нарезать "именинный пирог" и полежать тут же в горнице на необъятной железной кровати укрытой покрывалом с подзорами и кучей подушек  в тюлевой фате. Аккуратно  прикрывшись пляжным полотенцем, улеглась поближе к прохладной оштукатуренной стенке, прикрыла глаза, и услышала доносящиеся в открытое оконце голоса, видимо говорящие стояли не близко и слова доносились как сквозь тонкую стеклянную дверь -  с гудением и подвыванием. "Чтоооо каааккк?? ...Я тебе говорюууу!!" Задремывая я как будто ныряла в глубину до звона в ушах а потом, просыпаясь вновь слышала отдельные слова. Наконец хлопнула дверь сеней, заскрипели тяжелые плахи пола, зашла бабуля с ведром полным воды. "Глаша" воззвала она к потолку, пришлось быстренько сползти с кровати и пригладить встопорщенные волосы, стараясь одновременно расправить сбитое покрывало. Занавеска на окне рядом с зеркалом  качнулась под ленивым сквознячком, и сквозь потревоженную пыль вновь мелькнул сине-фиолетовый блестящий бок иномарки. Философски глянув на помятую физию в потемневшее зеркало пошла, собираться на вечер. Сборы недолгие - джинсы, футболка с блестящим цветочком из стразиков, кепка  и мастерка на пояс. Так как Макс туманно намекал на озеро и шашлыки, добавила в пакет со штруделем и подарком пару купальников и покрывало.

В назначенное время мы с Наташкой полировали неподъемное бревно у нашей калитки заменяющее окрестным бабулькам скамейку. Вскоре  вдалеке раздались частые выстрелы, и мы насторожившись, перебрали лежащие рядом пакеты. Еще через минуту в начале переулка показался древний мотоцикл с коляской, любовно ухоженный и расписанный  с помощью трафаретов и куска поролона языками пламени. Егор лихо тормознул возле нас и скомандовал - " загружайтесь!" Более осторожная Наташка приняв от него шлем полезла со всеми пакетами и бутылками в коляску, в я лихо запрыгнула за обтянутую древней штормовкой спину байкера. "Куда едем??" попробовала я расспросить Егора сквозь ужасающий треск и гудение ветра, он лишь махнул рукой и сосредоточился на ухабистой дороге под колесами. Минут через 10 пыльная жара дороги сменилась полутенью соснового бора, а дорожка запетляла в длинной траве в объезд глубоких не просыхающих луж. Разговаривать было не возможно и я во всю наслаждалась ветром в лицо, запахом прогретой за день хвои и смолы. Еще минут двадцать мы катили по лесу. Наконец сосны сменились  густой лиственной порослью, еще через минуту мотоцикл  выкатился на простор заливного лужка и старательно объезжая  колдобины съехал вниз к белому песочку пляжа. Озеро лежало в пышных рукавах из лозы и осоки, украшенных тесьмой

 низеньких кривоватых березок.

 Прямо напротив стоянки кусты и деревья расступались, открывая вид на блестящий красновато-бурый ковер листьев кувшинок, покрывавший воду метрах в двадцати от намытой паводком полоски песка. Цветы уже закрылись и над листьями торчали плотные зеленые пирамидки с выглядывающим кое-где белым   бочком.  У костра уже хлопотал Макс, как всегда неповторимо элегантный в светлых брюках, тонкой эластичной футболке с длинными рукавами и в мягких даже на вид мокасинах. Увидев нас, он лишь поднял голову и кивнул, продолжая священнодействовать над кусочками мяса накалывая их на шампуры вперемешку с луком. Неподалеку над расстеленным на траве покрывалом шаманила Светка, нагрузив Мишку одноразовой посудой и овощами для помывки. Сняв шлемы, и помахав всем присутствующим руками, мы с Егором принялись извлекать из коляски Наташку, которую судя по зеленоватому цвету лица, изрядно растрясло дорогой. Потом мы дружно порезали огурцы – помидоры яблоки, хлеб, потом разлили по стаканчикам припрятанную от старших родственников бутылку «Монастырского» кагора. И Мишка, поднявшись со стаканчиком в руке, заблажил басом: «Понеже собравшиеся здесь братия почтим болярина гласом честным – многая летаааааа!!»  грянули все, и смеясь чокнулись стаканчиками. Потом мы рвали дымящееся и обжигающее мясо белыми, блестящими в свете приближающегося заката зубами, хрустели яблоками и пулялись виноградными косточками, шипела газировка, и было весело и легко. Потом решили искупаться и спустились к темной воде. В озере били ключи, и прогревшийся за день слой воды нежной как парное молоко, сменялся ледяными иголочками, стоило слегка опустить ноги. У берега было совсем мелко, глубже становилась лишь в зарослях кувшинок. Гладкие сверху листочки трогали руки и ноги бархатистыми краями. Немного побарахтавшись среди гибких зеленых стеблей я просто улеглась среди листьев любуясь бескрайним зеленым морем. Чуть в стороне как два дельфина резвились Мишка со Светкой, в июне они вместе поступили на физфак, и теперь настойчиво нагоняли форму к соревнованиям. Наташка плескалась у самого берега, чуть приседая и взвизгивая, Егор молчаливо бдел на полпути между мной и ею, а Макс погладывал на нас с берега, с видом папаши присматривающего за  детишками в аквапарке.  Постепенно  все наплескавшиеся и томные собрались у костерка со стаканчиками в руках и впали в меланхолическую задумчивость -  вечер был чудо как хорош, домой можно было не торопиться, а потому расковыряв именинный штрудель, все принялись задумчиво любоваться окрестностями. А знаете, сказал вдруг молчавший доселе Егор, мне про это озеро дядька рассказывал, дед его пил очень (все сочувственно потупились, зная что для Егора это больная тема), и как то летом косить пошел на монастырские покосы – это где-то в той стороне было, на этом берегу сторожка стояла и дом священника, а там сам монастырь, ну а вокруг заливные лужки покосные. Так вот пошел он не просто так, а бутылку с собою взял, перебрал немного, и спать прямо под куст завалился, а ночью проснулся от пения, и глядь – идут по берегу монахини, поют тихонько, а в руках у них огоньки светятся. Обомлел он приподнялся, а из череды вдруг одна фигура к нему подошла, лицо свое осветила и увидел он мать свою покойную… Погрозила она ему пальцем и сказала – «Не пей больше сынок, я за тебя молиться буду». Егор замолчал, уйдя в свои мысли, а мы не дождавшись продолжения стали   его теребить – «А дальше-то что??»  «А, дальше прибежал он домой со всех ног, забрался на печь и до утра ничем согнать не могли». « Да нет, а пить–то бросил??» - жадно спросила Наташка. «Бросил, капли в рот не брал» - вздохнул Егор. «Эх, размечталась вдруг Светка, отыскать бы этот монастырь, там, поди, сокровища»… «Клещи, клопы, пауки..» - подхватил Мишка, напрочь лишая историю романтического ореола, зацепившего даже холодноватую и рассудочную Светку. Мы дружно засмеялись и начали собирать остатки с «пиршественного стола» хихикая и перемигиваясь, пытаясь изобразить поиски и извлечение сокровищ с помощью одноразовых ложечек.